Последний поэт

ТРАГЕДИЯ В ОДНОМ ДЕЙСТВИИ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Осип Януарович Виногродский, он же Главный Редактор
Помощник Главного Редактора, он же Дежурный

Поэты:
Эмма Витольдовна Амхатова
Владимир Сергеевич Моисенин
Марина Львовна Бартаева

КОСТЮМЫ

Главный Редактор и Помощник Главного Редактора — форма НКВД без головных уборов и знаков различия.

Поэты — повседневная гражданская одежда.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ И ПОСЛЕДНЕЕ

Сцена представляет собой кабинет Главного Редактора с конторским столом против зрителей, двумя стульями и единственной дверью справа. Один стул задвинут, второй поставлен справа от стола. На столе слева — стопка картонных папок с бумагами и стакан с письменными принадлежностями, справа — настольная лампа и стеклянная пепельница с папиросными окурками. На стене позади — портрет человека без лица. Над дверью круглые часы. Других предметов нет.

Входит Главный Редактор. Привычно садится за стол, зажигает лампу и обращает её холодный белый свет на стул для посетителей. Достаёт папиросы и спички, закуривает. После двух затяжек оставляет папиросу тлеть в пепельнице.

Главный Редактор (смотрит на часы). Третий час. Как же хочется спать... (Встряхивается.) Дежурный! Давай следующего.

Помощник Главного Редактора приводит и усаживает понурую Амхатову.

Главный Редактор (читает наскоро). Амхатова Эмма Витольдовна, тридцати двух лет, частный преподаватель словесности. Пишет стихи с пятнадцати лет, образование высшее, официальный трудовой стаж отсутствует, разведена, имеет сына семнадцати лет, пьёт, употребляет лёгкие фракции каннабиса, подвержена сезонным депрессиям, психучёта избегает, социальная функция хронически нарушена. (Замедляет речь.) Автор трёх поэтических сборников, изданных за собственные средства. (Произнеся с нажимом последние слова, Главный Редактор переводит тяжёлый взгляд на Амхатову.)

Главный Редактор. Вижу, поэзия для вас много значит, если вы пренебрегли ради неё семьёй, постоянным заработком, воспитанием сына, душевным здоровьем и какими-то средствами на жизнь. Общество не разделяет вашу точку зрения, но, в моём лице, готово выслушать вас в последний раз. Одно произведение, которое показывает, что ваш творческий путь общественно ценен.

Амхатова (читает глухо).

Отсыпьте мне зимы четыре коробка,
Я буду снег курить, когда достанет лето...

Главный Редактор. Громче!

Амхатова (подобравшись и повысив голос).

...Я буду выпускать седые облака
По направлению куда-то или где-то.

Солёных снежных бурь необъяснимый вкус
Разрежет мне язык и сделает змеиным.
Мой поцелуй — равно укус, украс, искус,
Он дарит и покой и страсть. Две половины

Глубинного ничто, раскатистого «дзен»,
Извилистого дна исстаренного русла
Реки. Я покурю зимы, когда совсем
Мне станет от жары невыносимо грустно,

Отсыпьте мне зимы. Я тару принесла,
Чтоб в солнечную хмарь мне было чем ответить
Всем тем, кто умирал случайно, не со зла
И выбрался живым после купанья в Лете.¹

Главный Редактор (неприязненно). Навязчивые мысли, смерть, упадок и наркомания. Настолько подавляюще, что не сподвигнет даже к суициду, не говоря о лучшем. Недопустимо! (Поднимается во весь рост, вынимает некий лист из папки, говорит значительно.) Решением Главной Редакционной Коллегии Амхатова Эмма Витольдовна ввиду неспособности к интеллектуальному труду приговаривается к исправительным работам на швейной фабрике номер восемьдесят девять до достижения нетрудоспособного возраста. (В сторону двери.) Дежурный! Увести.

Помощник Главного Редактора выводит поникшую Амхатову. Главный Редактор усаживается, придвигает к себе другую папку, бегло осматривает первый лист.

Главный Редактор. Следующий!

Помощник Главного Редактора приводит и усаживает на стул Моисенина. Тот прикрывает глаза рукой от света.

Главный Редактор. Руки на коленях! (Читает наскоро.) Моисенин Владимир Сергеевич, тридцати четырёх лет, внештатный охранник. Пишет стихи с восемнадцати лет, образование среднее техническое, официальный трудовой стаж отсутствует, не женат, детей не имеет, пьёт, подвержен сезонным депрессиям, психучёта избегает, социальная функция хронически нарушена. (Замедляет речь.) Привлекался к уголовной ответственности за пьяную драку в общественном месте. (Моисенину.) Причина драки?

Моисенин. Да один… Стихи мои говном назвал.

Главный Редактор. Грубо. Общество сдержаннее в своих формулировках, и всё же, в моём лице, ждёт от вас подтверждения такой огромной значимости вашего творчества. Одно произведение.

Моисенин (читает, прикрыв глаза).

Нет слов, которые невозможно произнести.
Невыразимое пульсирует, жаждет
Сломать заледеневший настил,
Под стать обречённым дважды.

Ни в звуках, ни в красках рождённые в смерть
Открестятся в пользу былого.
Отвергнут поныне и впредь
Всевластность бессильного слова.

Невыразимое клянчит надел
Невыразительно, губительно тлея.
Мой мир так же чуден и несколько бел,
Отцеживал яд приласканным змеям.²

Главный Редактор. Как будто подрались не вы, а ваши слова между собой, не поделив размер и синтаксис. А содержание пало случайной жертвой их потасовки. Это безнадёжно. (Вновь встаёт и вынимает листок из папки.) Решением Главной Редакционной Коллегии Моисенин Владимир Сергеевич ввиду неспособности к интеллектуальному труду приговаривается к исправительным работам в сварочном цехе завода номер пятьсот девяносто два до достижения нетрудоспособного возраста. (В сторону двери.) Дежурный! Увести.

Моисенин. Послушайте…

Главный Редактор, потеряв к нему интерес, берёт следующую папку. Помощник Главного Редактора выводит Моисенина, не дав ему договорить. Главный Редактор смотрит в бумаги.

Главный Редактор. Следующий!

Появляется Помощник Главного Редактора, вводит Бартаеву и усаживает её на стул. Бартаева ёжится от резкого света.

Главный Редактор (читает наскоро). Бартаева Марина Львовна, двадцати шести лет, без определённого рода занятий. Пишет стихи с шестнадцати лет, образование высшее неоконченное, официальный трудовой стаж отсутствует, не замужем, детей не имеет, живёт на средства родителей, социальная функция хронически нарушена. Автор двух поэтических сборников, изданных за собственный счёт.

Главный Редактор. Собственный счёт необходимо заработать. И общество поможет вам, если вы наконец убедите его, в моём лице, что достаточно работопригодны как творческая единица. Читайте своё произведение.

Бартаева пытается встать.

Главный Редактор (резко). Сидеть! Без художеств.

Бартаева (проглатывает ком в горле и читает мягким голосом).

Весёлые красно-куплеты
Рисует мой лёткий слог.
Фразы мои раздеты,
Веснушки лежат у ног.

Вёслами черпаю лето
Из глубины бытия,
Где вкрапцево-фиолетово
Мне на саму себя.

Лезет в ладони солнце,
Ласково лижет лицо,
Счастьем по кружке льётся,
Пьёт тёплый чай с чабрецом.³

По мере чтения в голосе Бартаевой появляется задоринка, Главный Редактор же мрачнеет.

Главный Редактор (сухо). Всё заумь и отсебятина. Ни связного замысла, ни попытки говорить с обществом на его языке. Сожалею, но это всё. (Встаёт резче обычного, читает неровно.) Решением Главной Редакционной Коллегии Бартаева Марина Львовна ввиду неспособности к интеллектуальному труду приговаривается к исправительным работам на целлюлозно-бумажном комбинате номер тридцать четыре до достижения нетрудоспособного возраста. (В сторону двери.) Дежурный! Увести.

Помощник Главного Редактора уводит ошеломлённую Бартаеву.

Главный Редактор. После этого можете отдыхать.

Закрывается дверь. Главный Редактор раздражённо смотрит в зрительный зал.

Главный Редактор. А вы чего смотрите?! Небось, осуждаете? Не понимаете, что у них нет будущего? Они делают бесполезное дело и плохо кончат, вредя себе и окружающим. Общество отторгает их с детства — и общество не ошибается. Думаете, я не соображаю? Я ведь сам… Да вы послушайте!

Главный Редактор потрошит последнюю папку, выхватывает потрёпанный лист и выходит впереди стола.

Главный Редактор. Вот! (Откашливается.)

Я с миром прихожу — но со своим:
Чужое мне не нужно и не ново,
Как снедь в плохой общественной столовой,
Чей смрадный мар подушно составим.

Я с миром прихожу — но на беду:
И вам не впрок и мне не на поживу,
Но лучше быть не живу и не лживу,
Чем жить в угоду, лишь бы на виду.

Я с миром прихожу — но на войну:
Оратайство подсечно-огневое
Прекрасно разум лечит от неволи,
В золе былого сея правину.

Объелся белены московский Рим,
Уклад его потёрт и криво скроен;
Сквозь крой мирской я проступаю с кровью
И с миром прихожу — но ко своим.

Главный Редактор мнёт лист, бросает его в зрительный зал, хватает из разворошённой папки следующий.

Главный Редактор (читает торопливо, сбиваясь). Виногродский Осип Януарович, тысяча (неразборчиво) года рождения, сотрудник краевого управления связи. Сочиняет стихи с четырёх лет, образование неоконченное среднее техническое, трудовой стаж (неразборчиво) лет, не женат, детей не имеет, пьёт, употребляет лёгкие и тяжёлые наркотики, подвержен сезонным депрессиям и вспышкам гнева, психучёта избегает, социальная функция хронически нарушена. Решением Главной Редакционной Коллегии ввиду особых обстоятельств приговорён к исправительным работам в должности Главного Редактора до достижения нетрудоспособного возраста (на последних словах останавливается, переводя дух).

Главный Редактор. А некого больше судить! Последним я указал их место. Другие и не подумают начинать. Значит, я наконец-то смогу уснуть.

Главный Редактор выходит из кабинета и закрывает дверь. Через несколько мгновений слышится пистолетный выстрел. На столе гаснет лампа.

Звучит первый куплет песни «Город золотой» Бориса Гребенщикова.

(Куплет.)
Под небом голубым есть город золотой
С прозрачными воротами и яркою звездой.
А в городе том сад — всё травы да цветы,
Гуляют там животные невиданной красы.

С началом припева на сцену поочерёдно выходят Главный Редактор, Бартаева, Моисенин, Амхатова, Помощник Главного Редактора и на последней строке кланяются.

(Припев.)
Одно как жёлтый огнегривый лев,
Другое — вол, исполненный очей,
С ними золотой орёл небесный,
Чей так светел взор незабываемый.

КОНЕЦ

__________
Использованы стихотворения участников поэтической лиги «Три запятые»:
¹ Ольги Абатуровой,
² Дмитрия Устинского,
³ Марины Романовой.

Поделиться
Отправить
 5   2018   Проза   Сочинения
← Ctrl →
Самое читаемое