О самоопределении

Человек от природы ищет общества себе подобных, а подобие строится на признаках и взглядах, которые он примеряет на себя и разделяет со своим кругом — так происходит его самоопределение. Когда круг своих узок, говорят о «тусовках», общинах или субкультурах; когда обширен — о культурах, народах и цивилизациях. Подобные определения настолько же связывают отдельных людей, насколько разобщают человечество; настолько же имеют под собой почву, насколько умозрительны.

Каков ныне объединяющий признак русского народа? Общий язык? Но по-русски во множестве говорят и казахи, и таджики, и монголы. Вера? Но её, как определяющий признак, похоронили десятилетия светской власти. Некие нравственные ценности? Но в среде русскоговорящих перемешаны различные, подчас взаимоисключающие ценностные установки. Общее наследие? Но представления о таком наследии разнятся не меньше: одни грезят о временах доправославной Руси, другие о царском правлении, третьи о советском строе, четвёртые о чём-то небывалом. Память о Великой Отечественной войне? Но война завершилась поколения назад, а народ — существо подвижное, его должно связывать нечто длительное. Чистая кровь, как утверждают иные? Но любой человек в некоторой степени наследует смешанную кровь, и культурной предрасположенности она не несёт. У обозначения «русские» попросту не осталось действительного содержания, но его заново изобретают те, кто по разным причинам ищет самоопределения в качестве русского.

Такого рода самоопределение превращается в набор условностей, игру мысли, которую ограничивает только среда, где человек воспитывается и воспринимает нравы окружения. Выйдя за рамки предписанных условностей, человек волен помыслить себя кем угодно, даже представителем народа, описанного лишь в художественных произведениях, и будет иметь на это не меньше оснований, чем тот, кто твердит о славянском родстве или далеко за океаном надевает головной убор из перьев.

Не только русские, но и венгры, шотландцы, индейцы, американцы, любые другие приверженцы народного самосознания пестуют художественное, глянцевое представление о себе с особенными одеяниями, обыкновениями и знаками, наполняя обновлённым содержанием нечто безвозвратно утраченное по мере взросления человечества. Это сродни попытке юноши прокатиться на деревянной лошадке, из которой он вырос: если сдуть пыль и подновить краску, она всё равно не придётся впору.

Поделиться
Отправить
Самое читаемое